Файф-о-клок и ход времени

[what_and_why]

Когда я сажусь пить чай, время как будто останавливается — я просто смотрю на окрестности и ни о чём не думаю. Или думаю только о том, что вижу. Прямо передо мной — ящики с разными мелкими цветами, над ними висит фиолетовая традесканция. За зиму часть стеблей засыхает, я их отрезаю, поэтому в начале лета она ещё хилая, не пышная. Справа от меня бирючина: собирается цвести мелкими жёлтыми цветочками. За ней гранат, маленький, но сейчас усыпан красными цветами. Дальше мой кипарис, когда-то выкопанный в лесу — сейчас он такой огромный, что я не вижу его верхушку, когда сижу на террасе. Зато вижу верхушку соседского кипариса. Туда часто прилетает горлица — садится на самый верх, как ёлочная игрушка. Каждый раз хочу её сфотографировать — и каждый раз нечем. Ещё дальше — пологие зелёные горы. Через них тянется узкая ниточка дороги, крошечные машинки сверкают на солнце. Горы спускаются прямо в море, и я смотрю, нет ли волн. Нет. Можно бы пойти поплавать — но я пока не решаюсь. Лето ещё слишком свеженькое, недавнее, только что началось — я ещё даже зимнюю одежду не убрала, рано лезть в холодную воду. Потом перевожу взгяд налево: там у меня высокая зелёная стена из плюща и пассифлоры. Надо бы её подстричь, но неохота. Ещё левее — кампсис, который закрывает меня от солнца лучше всяких зонтиков и занавесок. И опять цветы, которые прямо передо мной.


Но когда я на всё это смотрю, начинаю сознавать ход времени. Справа от меня — серые скалистые горы, но я уже давно их не вижу: бирючина и кипарис постепенно росли и несколько лет назад совсем спрятали горы. На месте зелёной стены из плюща раньше был низкий бетонный забор, а ним — металлическая перекладина, которая поддерживала раскидистое фиговое дерево. Дерева давно нет, а забор и перекладину давно не видно: они где-то за плющом. У забора я когда-то посадила юный прутик кампсиса — сейчас он не только отрастил ветки, уходящие за дом, но и поднялся вверх, до террасы, и неожиданно закрыл нас от яркого вечернего солнца, которое раньше мешало пить чай. И всё это как-то, знаете, даёт надежду: ещё поживём. И доживём.